Переводы с французского языка

Honorè de Balzac (1799 – 1850) La femme de trente ans 1. Premières fautes Au commencement du mois d'avril 1813, il y eut un dimanche dont la matinée promettait un de ce beaux jours où les Parisiens voient pour la première fois de l'année leur pavés sans boue and leurs ciel sans nuages. Avant midi, un cabriolet à pompe attelé de deux chevaux fringants déboucha dans la rue de Rivoli par la rue Castiglione, et s'arrêta derrière plusieurs équipages stationnés à la grille nouvellement ouverte au milieu de la terrasse des Feuillants. Cette leste voiture était conduite par un homme en apparence soucieux et maladif; des cheveux grisonnants couvraient à peine son crâne jaune et le faisaient vieux avant le temps; il jeta les rênes a laquais à cheval qui suivait sa voiture, et descendit pour prendre dans ses bras une jeune fille dont la beauté mignonne attira l'attention des oisifs en promenade sur la terrasse. Une petite personne se laissa complaisamment saisir par la taille guand elle fut debout sur le bord de la voiture, et passa ses bras autour du cou de son guide, qui la posa sur le trottoir, sans avoir chiffonné la garniture de sa robe en reps vert. Un amant n'aurait pas eu tant de soin. L'inconnu devait être le père de set enfant, qui sans le remercier, lui prit familièrement le bras et l'entraîna brusquement dans le jardin. Le vieux pere remarqua les regards émerveillés de quelques jeunes gens, et la tristesse empreinte sur son visage s'effaça pour un moment. Quoiqu'il fût arrivé depuis longetempts à l'âge où les hommes doivent se conenter des trompeuses jouissances que donne la vanité, il se mit à sourire. Paris, 1828-1842. Оноре де Бальзак (1799 – 1850) Тридцатилетняя женщина 1. Первые ошибки В воскресный день в начале апреля 1813 года выдалось утро, обещавшее один из тех прекрасных дней, когда парижане видят впервые в году тротуар без грязи и безоблачное небо. До полудня кабриолет, запряжённый парой резвых лошадей по улице Кастильоне выехал на улицу Риволи и остановился позади многочисленных экипажей, столпившихся у ограды вновь отрытой террасы Фельянов. Этим лёгким экипажем правил человек по виду озабоченный и болезненный; седоватые волосы едва прикрывали его желтый череп и делали его старше своих лет. Он бросил вожжи конному лакею, который следовал за экипажем, и спустился, чтобы принять в объятия молодую девушку, чья прелестная красота привлекала внимание зевак, гуляющих на террасе. Маленькая особа позволила любезно обнять себя за талию, стоя на краю экипажа, и обняла за шею своего провожатого, который поставил её на землю, не помяв её платья из зелёного репса. Возлюбленный даже не проявил бы такой заботы. Неизвестный был отцом этого ребёнка, который, не изъявив благодарности, взял его фамильярно под руку и потянул быстро в сад. Старый отец заметил восхищённые взгляды нескольких молодых людей, и запечатлённая грусть на его лице на мгновение растаяла. Хотя он давно достиг того возраста, когда люди довольствуются обманчивыми радостями, доставляемыми тщеславием, он улыбнулся. Париж, 1828 – 1842.